О русском брате

Из сборника:

Возле Кольджи-речки жил лесной человек с женой. Растили они сына. Сын годами маленький, а ростом большой, богатырской породы. Живёт парень — с каждым днём всё сильнее становится. Подрос сын — отец его к делу стал приучать. Лодку большую, крытую построили.

Как весна пришла — на воду её спустили, сели, поехали. Отец сыну весло в руки дал, грести. А сын грести не может. Веслом, будто ножом, воду режет — лодка ни с места. Отец видит: умаялся парень, а попусту. Только смеяться не стал. Показал, как грести надо. Раз ударил веслом своим — лодку будто бурей вперёд гонит и волну на реке поднимает.

Живут они на воде, рыбу ловят. Отец сына учит снасть всякую на рыбу ставить. Наловчился парень рыбу промышлять, самоловы настораживать, ночью лучить с острогой. Иной раз больше отца поймает. Как-то мать говорит отцу:

— Самая пора сейчас в урман ехать, бересту драть.

Утром солнце ещё не взошло, они в путь тронулись. Река в низовья бежит, от песка до песка кружится по тайге. Сколько-то песков проехали, сын видит — кругом всё меняться стало. Сначала кедровые боры были по берегам, кедры, будто богатыри, шапки высоко в небо заломили, чуть до облаков не достают зелёными головами; стоят, вокруг поглядывают, чуть колышутся под ветром, шум идёт, словно говорят они друг с другом.

Ещё сколько-то проехали — ели и пихты пошли. Вершины, как остроги острые, к солнцу тянутся. Тайга густая, густая, в ней и днём как в сумерки. А потом шире, просторнее берега открылись.

Сын видит — на поляну берёзки белоногие выбежали, зелёным листом на солнышке светятся, смеются от радости. «Ой, сколько света»,— говорят. А там, что дальше, то выше берёзы стоят. Большой урман пошёл.

Здесь отец лодку к берегу подогнал. Поставили они ловушки на рыбу, а сами в урман пошли, бересту шкурить. Отец с матерью ножами надрез вдоль дерева Сверху вниз сделают, большие пласты бересты сдирают. Целую кучу нашкурили, в лодку перенесли. Когда береста немного подсохла, мать из неё туесов наделала и сыну сказала:

— Возьми- сынок, каждым почерпни воды, не протекает ли?

Парень туесом воду зачерпнёт,— нет, нет протекает, нигде ни капли, будто из целого дерева сделаны. А мать ещё коробочек разных наделала — иглы костяные, жилы тонкие туда складывать. /

Отец сыну говорит:

— Разведи костёр на берегу, сынок!

Тот сделал. Отец железные и медные прутья острые принёс, в огонь сунул. Накалились они докрасна. Отец возьмёт прут раскалённый, рисунок на берестяном туесе выводит, словно ёлочки маленькие по берегу бегут. Туес не узнать — смотреть красиво! Был ровный, белый, а теперь коричневые полоски по нему побежали. Парень и сам попробовал так же сделать. Взял прут железный, пробует рисунок навести, криво получается. Одна полоска от другой в сторону бегут. Потом

помаленьку и этому научился, ровнее дело пошло. Матери первую коробку подарил. Похвалила она сына.

Долго ли, мало ли ездили — осенняя пора подошла, время орешек кедровый бить. Отец с матерью колотушки на длинных палках сделали, а сыну — поменьше колотушку. Поплыли к кедровым борам. На берег сошли, в тайгу забрались. Отец колотушкой по дереву ударит — гул по тайге идёт, шишки на землю дождём летят, успевай собирать только! Полную лодку большую набили орешка. На весь год запас сделали. Кедровым духом кругом пропахло. Руки просмолили, зато сладкий орешек добыли. Немного времени прошло, мать говорит опять:

— Теперь бруснику собирать надо. В ней здоровье человека: сильный станешь, зубом крепкий.

Пошли туда все трое, туеса с собой забрали. Верно сказала мать. В сограх на больших полянах, на зелёной моховой шкуре ягоды огнём горят. Прямо пригоршнями бери. Скоро первый мороз ударил. Ещё вкуснее брусника стала. Полные туесы большие набрали в запас к зиме, в лодку перетащили и поехали. Отец сыну сказал:

— Это мы лёгким делом занимались. Большое дело впереди будет. Богатырское дело, охота. На лося пойдём, на медведя пойдём с тобой, белку промышлять будем. Лук тебе сделаю, сурелы.

Выбрал отец сосну, срезал пласт, к солнцу обращенный, потом берёзовый пласт сушёный звонкий взял. Склеил их рыбьим клеем и лук стал делать сыну. Мать ему самые крепкие жилы лосиные на тетиву дала. Отец натянул лук, тронешь тетиву — она гудит, поёт будто.

— Теперь стрелы разные будем делать,— сказал отец. Достал деревянные черенки, гладко оструганные, рядом

положил. Стал наконечники для них делать.

— Тупые деревянные, тупые костяные на белку пойдут,— сказал отец,— железные наконечники на зверя надо беречь. Лося, медведя бить будем. Вот эти трёхгранные, как клнэв щелкуньи сделанные, против злых разбойников береги.

Надел отец наконечники на стрелы. Перья филина взял, черенки у стрел в три ряда оперил, чтобы полёт верный был. Отец сыну лук и стрелу с железным наконечником подаёт:

— Попробуй, сын, свою силу.

Сын лук натянул до плеча, пустил стрелу с тетивы поющей в дальнюю ель. Просвистела стрела, насквозь мягкую ель пробила, а выйти совсем не смогла, концом в дереве застряла.

— Хорошо, сынок. Глаз у тебя верный, кость в руках крепкая. Сила нарастает с годами.— Взял свой лук отец, из лосиных рогов на винтах сделанный. Взял стрелу с железным наконечником гранёным. Прицелился в сосну, чуть видную глазом, и тоже стрелу пустил. Будто ветер по тайге пошёл — деревья до земли пригнулись. Насквозь стрела сосну пробила и дальше полетела, неизвестно куда.

Взял парень отцовский лук в руки, поднимать тяжело, больше двух пудов весит. Тетиву натянул до локтя, а до плеча не осилил. Отец улыбнулся, поглядел.

— Подрастёшь, осилишь,— сказал он сыну.

Тут и зима подошла. К тому времени, как морозам большим ударить, они чум берестой на первый ряд укрыли, сверху шкурами лосиными. Землю вокруг очага в чуме звериными шкурами устлали. Снег первый пал. Отец с сыном на охоту собирались. Мать им мяса сушёного полные сумки положила.

Встали они на лыжи, выдреным мехом подбитые, и пошли в тайгу, к самой Оби, лося промышлять. На след звериный напали, по нему побежали. День гонят, другой гонят. Сын за отцом торопится, поспевает. Зверь почуял, что люди догоняют, во все длинные ноги убегать стал. По болотам сухим легко бежит. Грудью широкой молодой лесок раздвигает, через завалы в тайге стрелой перелетает. И гнилые болота его не держат — раздвоенные копыта не проваливаются. Много силы у зверя, думает: «уйду».

Однако и отец с сыном на лёгких лыжах не отстают от зверя. Тоже через леса, через болота пробиваются.

Умаялся зверь, в таёжке остановился. Глаза кровью налились. Храпит, копытом снег взметает, землю мёрзлую роет.

Увидел охотников, голову наклонил и побежал на них, остры-[и рогами сына проткнуть хотел. Натянул свой лук отец, трелу с железным наконечником пустил и прямо в грудь угодил. Пробежал зверь десять длинных шагов, упал, до охотников острые рога не дотянул.

Отец с сыном дальше по урману идут. Снегу много нападало. Ветви кедров и елей будто шапками снежными покрыты. Возле одной сосны, буреломом с корнями вывернутой, отец становился, посмотрел на сына, спрашивает его:

— Видишь, пар идёт? Берлога медвежья... Завтра добывать будем. Спит зверь.

Вечером отец рогатину сделал, а утром жердь берёзовую вырубил и заставил сына берлогу ворошить. Повернул парень два раза жердь, взревел медведь, проснулся. Рассвирепел, наверх полез. Только показался, на дыбы встал, старый охотник на рогатину принял. А медведь перешиб лапой рогатину. Однако сын изловчился — медведю под брюхо нырнул, ножом в сердце ударил. Обмяк медведь, отца из лап выпустил, только кожу с шеи содрал, пал мёртвым к ногам охотников.

— Молодец, сынок! — похвалил старый охотник.— Спас пеня от смерти. Всегда таким смелым будь.

Обснимали медведя, свежего мяса запас сделали, шкуру в чуме охотничьем постелили, пищу изготовили.

Отдохнули, а наутро белку пошли добывать. Отец к дереву подойдёт, сучком постучит, белка из дупла выскочит, тут и конец ей.

Всю зиму промышляли. С большой добычей к матери на вернулись. Мать едва узнала сына. Ростом парень отца стал, в плечах такой же широкий.

— Ой, сынок, какой ты большой, однако! Только много ли силы накопил, не знаю.

Сын ничего не сказал, взял отцовский лук, из лосиных рогов сделанный, стрелу с трёхгранным наконечником. До самого плеча тетиву натянул, пустил стрелу в сосну, чуть глазом видную. Ударила стрела, сквозь дерево прошла, неизвестно куда улетела.

— Добрый охотник будет,—сказала мать отцу потихоньку. Тут отец достал меч железный, с рукояткой резной из комля берёзы, сыну меч подал, сказал:

— Теперь ты, сын, настоящим мужчиной стал. Бери этот меч богатырский и дай слово крепкое — на худые дела с ним не ходить, с разбойниками не водиться, за добрых людей стоять, от плохих людей свой народ беречь. Добрый человек — человеку друг.

Сын на мече отцу с матерью поклялся. Меч в ножны положил.

Отдохнули охотники, стали к лету готовить лодку крытую, вниз по реке плыть. Весна пришла, увидели они лодку большую на реке. Три человека к ним едут. Пристали к берегу, один вперёд вышел, сказал громко:

— Слушайте, люди, слово княжеское. Князь Вония нас вперёд послал, всех к себе зовёт. В поход собирается войной идти. Князю дань мехами платите. Одну шкуру себе, две князю.

Старый охотник навстречу два шага сделал, на меч оперся, спросил:

— На кого войной князь Вония идёт? За какое дело биться собирается?

Княжеский посыльный рассказывать начал:

— Хан Кучум против русского богатыря Ермака собирается войной итти. Князя Вонию с богатырями к себе в помощь зовёт.

Старый охотник отвечает:

— Русский богатырь нам плохого не делал. Зачем войной на него пойдём?

— Не пойдёшь, князь сильно злой станет, убить тебя прикажет,— рассердился посланный.

— На плохое дело не пойду и сыну не велю. А князь Вония нас перебьёт — как жить будет? Дань берите — уезжайте.

Посланные забрали меха, уехали.

Когда охотники одни остались, отец сыну сказал:

— Придётся нам дальше, в глухие места уезжать. Разорит нас князь своими поборами. Одну шкуру себе берёт, другую своему хану Кучуму. Сколько ни добудешь, век бедным будешь. Одежонку, малицу новую не из чего справить, чижи новые на ноги не сошьёшь. Раньше мой отец, твой дедушка, «а самой Оби со своим родом жил. Там зверя больше и рыбы— сладкой стерляди, жирных осетров, всего много. Татары хана Кучума, князя Вонию к себе прикормили. Стал князь с нас в два раза больше дань брать. Пришлось нам по малым рекам плыть, новые жилища строить. Вот и здесь княжеские слуги дым нашего очага увидали. Как здесь оставаться? Совсем разорят Кучум и Вония. Одна луна пройдёт — уйдём отсюда.

Десять дней прошло, посыльные князя снова приплыли, говорят с берега:

— Князь Вония хорошим словом просит вас к себе. Сам говорить хочет.

— Ну, если просит, сходить можно. Что станет князь сказывать, послушать.

Сели в лодки, поехали.

На становище князя приплыли. Народу у княжеского чума много собралось. Злых людей была здесь дружина, а добрых лесных людей видимо-невидимо. Сам князь Вония у чума, в соболиной шапке сидит, волосы косичками торчат, узенькие глаза жиром заплыли, хитро поглядывают. Поднял князь руку, говорить стал.

— Беда, люди) пришла. В нашу страну русский богатырь Ермак идёт с дружиной. Хан Кучум, великий богатырь, у нас помощи просит Ермака побить. Собрал я вас войной на русских пойти.

Злые люди все разом закричали:

— Веди, князь, разобьём. Добычу большую возьмём, пировать долго будем.

Тут старый охотник вперёд выступил, впереди добрых людей стал. И сын за ним следом шагнул.

— Зачем нам, князь Вония, хану Кучуму в помощь идти? Разве русский богатырь плохо нам делал? Хан Кучум хорошо делал?

Князь со злости весь кровью чёрной налился.

— Хан Кучум, великий богатырь,— друг мне!

_ Тебе, князь, хан Кучум друг... А почему он наш народ

1Л0хим считает. Зачем хан Кучум с хороших рек нас согнал, своих богатых татар там посадил?

Князь Вония ещё чернее стал, вот-вот лопнет.

— Как смеешь ты против великого хана так говорить? Ты меньше комара перед ним! Из одной ханской рукавички тебе твоему сыну шубу сшить можно. Он тебя на ладонь возьмёт, урман к морю перебросит.

— Раз хан такой сильный, пусть один с русским богатым справится,— засмеялся старый человек. И все добрые люди засмеялись. А злые за мечи схватились. Только князь видит — мало их, не выйдет дело. Хитростью заговорил:

— Хан Кучум табуны кобылиц по островам считает, полный остров набьётся — десять тысяч голов. Степи у хана — конца-краю не знают, от урмана до гор высоких легли. Воинов у Кучума счёту нет. Кто такую силу сломает? Кто богаче хана найдётся?

Старый охотник и тут не соглашается.

— Русский богатырь сильнее всех. У него земли, гор высоких, морей синих — орлу глазом с высоты не осмотреть. Русский богатырь города большие с каменными чумами строит, по морям и рекам лодки-корабли пускает — в одну лодку тысяча людей сядет. Меч у него самый острый. Громом с молнией врагов убивает: А кто войной на него не идёт, тех не трогает. Русские богатыри с добром в наши края в старое время приходили, хорошему делу учили

Князь Вония завизжал:

— Люди, не слушайте его, он хуже женщины стал, всего боится.

Злые воины от смеха кататься по земле стали, а добрые друг к другу подошли, много их.

Старый охотник усмехнулся, руку на меч положил.

— За правду с кем хочешь биться буду, за добрых людей против разбойников один пойду. За злого Кучума не хочу

кровь проливать. Пусть один воюет. Мне шубы из его рукавички не шить, бери её, князь, себе.

— Хана Кучума побьют, князя Вонию побьют, как жить будешь? — совсем задохнулся Вония.

— Добрые люди на земле не войной — трудом живут — рыбу ловят, зверя промышляют,— сказал богатырь,— друг задруга, за правду стоят.

Вскочил Вония, ногами затопал, головою затряс,. шапка соболья на землю полетела.

— Кто со мной пойдёт, становитесь на левую руку,— закричал он

Злые люди по левую руку с ним рядом стали, кучкой, а добрые вправо отошли. Сразу видать — больше их!

Сильно рассердился князь Вония, стал в поход собираться. Хану Кучуму помощь подавать. А добрые охотники в свои чумы вернулись.

Много или мало времени прошло, пока собирался князь Вония, русские богатыри хана Кучума разбили, прочь прогнали, князя Вонию прогнали. Сын старого охотника старшему русскому богатырю навсегда другом стал.

Страницы: 1 | 2 | 3 | 4