Сказка о жизни

Из сборника:

Это было в то время, когда печально и глухо шумела тайга.

Тогда, от края до края, в ней не было ни путей, ни дорог. Куда ни пойдёшь — лежали болота да буреломы.

Одни были дороги в тайге — реки. Да охотничьи узкие тропы иногда встречались в ней.

В весеннюю пору птицы летели к своим гнездовьям, к морю, над реками. Они боялись потеряться над тайгой — такая она была большая и дикая. И люди тоже селились по берегам быстрых таёжных рек.

Мало было людей в этом крае, и ой как плохо жили они. Люди не знали тогда, как строить дома, и ютились в берестяных чумах. От дыма костра слепли их глаза, от холода мёрзли тела, от голода было тоскливо старым и малым.

Тогда таёжных людей не называли хорошим именем — ханты. Дурные люди кричали «остяки».

Но ханты такой же народ, как и все народы. Они честна трудились: ходили в тайгу, добывали медведя и лося, белку и лисицу. Целый день мог идти хант по тайге по следу зверя. Один на один встречался в урмане с медведем. Много звериных шкур добывали смелые охотники ханты, но ой как худо они жили. Одевались в шкуры и ели мясо диких зверей и сырую рыбу.

Зато люди, которым белый царь дал власть, хорошо жили! г

Они отнимали у хантов обманом и силой дымчатые шкурки белок и бурые шкуры медведей, жирных осетров и сладкую стерлядь.

С Каждой новой зимой всё меньше становилось в Нарыме смелых охотников. Они мало видели над собой солнца и умирали от злых болезней. Ханты думали: «Скоро для всех наступит чёрная ночь и в тайге над коричневым Тымом не будет виться дым ни одного охотничьего костра».

...Где таёжная река катилась от песка к песку, в плохую осеннюю пору у бедного чума сидел маленький хант.

Худая дошонка — малица покрывала тощее тело,— кожа да кости были у мальчишки. На ногах были старые обутки — чижи. Немного ему досталось от отца с матерью. С той поры, как ушли они промышлять зверя по верховьям реки, прошло тридцать лун. Не вернулись ни отец, ни мать. Остался маленький хант сиротой. Жил он со старым дедушкой в берестяном чуме.

В ясные тихие дни садился старый человек в обласок и добывал сколько мог рыбы. Снасти у него были плохи, и хитрая рыба редко ловилась на них. Маленький хант стрелял из старого ружья птицу, прилетавшую на озёра, ставил ловушки на мелкого зверя.

Луны сменялись лунами. Снасти совсем порвались, й мало осталось пороха и свинца для ружья у старого и маленького хантов.

Все люди, видно, забыли о них.

В очаге у берестяного чума всегда тлел огонь, только редко варилась еда в. большом чугунном котле, висевшем над костром у входа.

Старик лежал на лосиных шкурах. Что делать старому человеку?

Он всё говорил:

— Шибко плохой стал. Жизнь совсем пропала! Хоть бы приехал купец Стёпка или поп Иван... Но зачем к нам приедет купец Стёпка или поп Иван, когда с нас нечего взять? Ни шкур, ни рыбы у нас нет.

А маленький хант ни разу ещё не видел ни купца, ни попа Ивана. Он спрашивал:

— Почему с нас чего-нибудь надо взять? Какой это купец Стёпка, дедушка?

— Я, однако, по своей шее знаю, какой этот купец Стёпка,— кряхтел старый человек.— Он всю жизнь обирал меня. Раньше я был молодой и сильный, легко догонял на лыжах самого быстрого лося. Ни одна белка не уходила от меня. Я добывал много, много шкур разных зверей. Но я был таким же бедным, как сейчас. Ты, может быть, спросишь почему? Ты видел птицу кедровку? Плохая птица! Она выбирает все орехи из дупла у белки и бурундука. Она обворует кого хочешь. Лишь бы ей было хорошо жить. Вот такой, как кедровка, и Стёпка-купец.

Маленький хант знал жирную вертлявую кедровку.

— Он к нам сейчас не придёт,— сказал опять старик.--У нас с тобой нет ни соболей, ни белок. Ой, если бы у нас были шкуры! Купец привёз бы сюда пёстрого ситцу, гнилой муки и водки пополам с табаком. Он напоил бы старика пьяным, забрал все шкуры и уехал. Чтобы совсем не пропал хант, Стёпка оставил бы муки на лепёшки, немножко пороха и свинца — пусть старик стреляет зверя. На будущий год опять приехал бы купец, забрал бы все шкуры, увёз их в большое селенье, где много каменных чумов, и продал бы за много, много денег... Ты, однако, совсем не знаешь и попа Ивана... Он всегда пугает страшным богом, который убивает всех, кто не верит в него. Поп Иван говорит — бедным на небе будет лучше. Он говорит: «Если будешь плохо жить на земле, хорошо будет на небе».

— И сам поп Иван совсем живёт плохо? Он хочет попасть в рай, дедушка?

— Ты глупый,— старик даже засмеялся тихонько.— Поп Иван хитрый. Он не хочет скоро умирать. Он хорошо живёт и здесь. Ты видел ворону? Плохая птица! Она всем кричит про худое, как поп Иван. Она ходит в такой же рясе, как он. Нахохлится и каркает: «Плохо, плохо!» Пока думают другие птицы: «Что плохо?» — она успевает украсть что-нибудь. Ты много не знаешь. Ты никогда не видел урядника. У него большой кривой нож, привешенный сбоку,— сабля. С другого бока у него маленькое ружьё — револьвер. Пьяный урядник ничего не привозит — ни водки, ни товару, он не пугает богом. Но он тоже берёт шкуры. И когда их нет, он больно дерётся. Ты видел коршуна? Вот такой злой урядник.

Маленький хант знал и кедровку, и ворону, и коршуна — это были злые, скверные птицы.

И купец Стёпка, и поп Иван, и урядник тоже были скверные птицы.

— Но ты ещё ни разу не видел и шамана. Он пугает злыми духами и тоже берёт шкуры. Шаман ещё хуже попа Ивана. Я прожил жизнь и всё понял, и мне ничего не страшно. А как будешь жить ты, когда я умру? У меня выкрошились зубы, я не могу есть мясо, мне уже не поймать быструю рыбу. Голова моя покрыта светом лунных ночей и похожа на снежную шапку. А ты ещё маленький. Без меня тЫ пропадёшь, однако. Далеко отсюда есть русские селенья, там тоже есть бедные люди. Когда я был молодой, я плавал к большой реке. Это сто песков отсюда. Где тебе одному добраться туда? Скоро зима, и я, однако, пропаду к будущей луне. Ты один сядешь в обласок и поплывёшь вниз по реке к большим селениям, пока не ударил мороз и не легла зима.

Маленькому ханту было страшно от этих слов. Он думал о том, что все чёрные силы тайги и злые духи и свирепый медведь только и ждут, когда не станет старика. Тогда на землю ляжет толстой шкурой снег и закроет неподвижного дедушку и заморозит его — маленького ханта.

— Но ты должен быть смелым, как наш богатырь Итте, как твой отец-охотник. На свете больше смелых, хороших людей, чем плохих. В прошлую луну здесь проплыл один русский, он говорил, что в наш край урядники привезли Большого человека. Он громко и смело, чтобы слышали все люди, сказал о том, что пусть те, кто добывает белку и выращивает хлеб, кто ловит рыбу и строит большие города, пусть такие люди владеют всем. Он говорит, что людям не нужны купцы, урядники и царь тоже. Этот человек не боится царя и учит других не бояться его. Большой человек добр к бедным и гневен к богатым. Его слова понятны и ханту и русскому. Так ясно он говорит. Его слышат люди всей земли. Вот, если бы ты увидел его! Может быть, ты найдёшь Большого человека? Ты будешь смелым и поедешь вниз по реке...

Мальчик лежал тихо, прижавшись к старику. Нет, он ничего не будет бояться.

Он станет поддерживать огонь в костре. Зарядит порохом и свинцом ружьё. Он убьёт любого зверя. Пусть только живёт старый дедушка.

Из последних запасов муки маленький хант замешивал тесто и жарил над костром на палочках лепёшки для старика. Но дедушке становилось всё хуже и хуже. Теперь он лежал, не вставая со шкур, в углу чума.

Старый человек мёрз, и его не согревали лепёшки и старые лосиные шкуры.

Мальчик прижимался к нему и не чувствовал тепла. Так проводили они долгие осенние ночи на берегу таёжной реки.

Когда скрывалось солнце и ночь опрокидывала из синего туеса в уснувшую реку серебряные россыпи звёзд, у входа в чум чуть светились угли костра.

Во тьме ночи что-то говорили между собой кедры, заломив высокие шапки. Они шептались тихо-тихо, и мальчик не мог разобрать их слов. На вершины деревьев прилетали невиданные птицы, а может быть, это были добрые и злые духи из сказок? Где-то глухо и грозно ревел медведь. Может быть, он подкрадывался к чуму?

Маленький хант ближе подвигал старое ружьё. Медленно тянулись осенние ночи. И по утрам всё холоднее горели зори и всё меньше становилось тепла в теле старого ханта.

Однажды днём старик затих. Он ушёл в далёкий путь, в край луны.

Мальчик закричал: «Дедушка, дедушка!» — но старик ничего не ответил. Он был мёртв.

Теперь совсем плохо стало маленькому ханту. Он не помнил, как прошли ещё три восхода солнца, как он похоронил дедушку у обрыва над рекой.

Гасли и зажигались зори в небе. Солнце сменяла луна, и день сменял ночь.

У маленького ханта не осталось даже плохой муки. Он добывал немного рыбы. Прилетали птицы, но он не мог стрелять — у него не было пороха и свинца.

Однажды ночью ему приснился сон.

Будто к чуму на длинных крыльях прилетел в рясе поп Иван. Он сел на сучке кедра, почистил клювом свою рясу и сказал, каркая: «Плохо». За ним подскочила большая кедровка. У неё было жирное румяное лицо, и она, ловко подпрыгнув к чуму, потянула из-под ханта старую лосиную шкуру. Потом прилетел коршун с длинной саблей — урядник, и он долго летал над чумом и размахивал ею. Но вдруг послышался свист могучих крыльев, и кедровка, и ворона, и коршун закричали, заметались и, скрываясь меж ветвей, полетели, виляя, в глухой бурелом.

А у чума, взмахнув широкими крыльями, опустился орёл. Он встал у входа, охраняя мальчика. Маленький хант проснулся и весь день не мог забыть этот сон.

В холодный осенний вечер он сидел; у костра и плакал. Он не замечал уходящего солнца и яркой зари, от которой наливались красным цветом листья осины и желтели берёзы.

Он не видел, как на реке показалась лёгкая лодка, в которой сидел человек, ловко управлявший веслом, как лодка пристала к берегу и человек, легко ступив на землю, тихо подошёл к нему.

— О чём ты плачешь, мальчик? — склонившись к нему, спросил человек.— Кто тебя обидел? Почему ты один?

Тут маленький хант сквозь слёзы взглянул на человека. Он был невысок ростом. Лёгкая меховая куртка была накинута на плечи. Обут он был в простые сапоги. Мальчик поднял взор и увидел ласковые и смелые карие глаза человека. Какие это были хорошие глаза! Они глядели тепло. Маленький хант никогда не видел такого ясного лица.

— Почему ты плачешь, малыш? — повторил свой вопрос человек.— Кто обидел тебя? — глаза человека сверкнули гневом. И слёзы ханта высохли. Он догадался, что перед ним стоит тот Большой человек — горный орёл.

...Над северным краем плыла на белых крыльях прозрачная ночь. В реке отражались созвездья далёких светил. Тихонько шумела тайга. И заря уходила от заката к востоку. А они сидели у костра, и мальчик, прижавшись к Большому человеку, рассказал ему свою короткую, как полёт стрелы, жизнь.

Большой человек слушал всё от слова до слова и ласково гладил голову ханта.

Потом Ьн заговорил сам: о неведомых далёких краях, где нет тайги, где растёт хлеб, о землях, где обрывается берег и большая вода, которую называют морем, уходит далеко, далеко от глаз; о вечных песках и пустынях, где нет ни тайги, ни воды; о краях, где горы поднялись до неба, а на вершинах лежит вечный снег и только орлы поднимаются выше тех гор; о вечнозелёных, цветущих долинах, где реки прозрачны, как небо, и быстры, как птицы; о больших городах, где люди живут в высоких каменных домах.

— И всюду, мальчик, — сказал он,— живут люди: русские и ханты, грузины и шорцы, туркмены и белорусы. И всюду есть такие малыши, как ты, маленький хант. И всюду богатые отнимают у бедных людей и шкурки белок, и золотой хлеб, и сладкие плоды. Ты не один, бедный маленький хант. Все бедные люди — братья. И все народы — братья. И когда люди поймут это, они поднимутся дружно и возьмут у богатых

всё, что те отняли у бедных людей. И охотники, и рыбаки, и те, кто сеет хлеб и строит каменные дома,— будут жить дружно. Но бедные люди должны все вместе бороться за своё счастье. И ты, малыш, когда подрастёшь, тоже будешь сражаться за счастье народа. За то, чтобы над этим краем всегда ярко светило солнце...

Так говорил он.

Костёр чуть дымился, а ночь подходила к концу. Бледнее сияли далёкие звёзды. Всё ярче, как кисти рябины, горела заря на востоке. Вот розовый отсвет её загорелся в реке, и словно огнём запылала вода. Вот солнечный луч скользнул по вершинам кедров, и солнце взошло над тайгой, над морем, над маленьким хантом.

Он стоял рядом с Большим человеком и держался за его тёплую руку.

И Большой человек сказал:

— Вот и кончилась ночь. Вот он, рассвет, и ясное солнце. Это солнце будет сиять для всех простых людей, мальчик.

...Они прожили несколько дней на берегу быстрой реки, делая себе запас пищи на дорогу. Большой человек смастерил острогу. Ночами они разжигали смолистые корни в жаровне на лодке — лучили по омутам рыбу. Утром стреляли перелётную птицу, собирали в дорогу орехи. Большой человек всё делал умело.

Когда запасы были готовы, маленький хант потушил костёр у одинокого чума. Они положили в лёгкую - лодку звериные шкуры, берестяный туес, лосиную шкуру и старое верное ружьё.

И маленький хант поплыл с Большим человеком к далёким селеньям вниз по реке.

Не одна ночь сменилась днём, пока добрались они до широкой реки, где на крутом берегу стояло много высоких домов.

Здесь Большой человек передал маленького ханта русской женщине.

Она приняла мальчика будто сына.
А утром, когда снова горела заря и первые лучи солнца пробежали по дальнему бору, Большой человек уплыл на быстром обласке.

Он шёл навстречу солнцу, против течения, сильно и легко разрезая упрямые волны.

А маленький хант долго смотрел ему вслед.

Страницы: 1 | 2 | 3 | 4